(Отклик на статью А. Этермана, «Шарон и де Голль»,  журнал «Новое время», № 40 г. Москва)

Торжественно отпраздновав «победное отступление» из Газы на страницах «Нового времени», № 34, Александр Этерман в статье «Шарон и де Голль» призывает лидера Израиля не останавливаться на достигнутом, не ограничиваться совершенным «добрым делом» (так он именует разрушение поселений в секторе Газы с отдачей их земель арабам) и решительно устремиться к выполнению главной сверхзадачи. Ею он считает совершение подобных деяний в Иудее и Самарии (Западный берег р. Иордан), которые по числу жителей-евреев и размеру территории превосходят оставленный сектор Газы примерно в два десятка раз. Теперь знаменем г-на Этермана является не «капля (евреев) в море» (арабов), не «популярность идеи выхода из Газы», а пример великого де Голля, который принял мудрое и мужественное решение об уходе французов из Алжира в 1959 году.

Призывая следовать этому достойному подражания примеру, г-н Этерман должен был бы, естественно, аргументировать этот призыв:

- идентичностью ситуации во Франции, сдавшей Алжир, и сегодняшнего положения в Израиле;

- сопоставлением причин ухода из Алжира и рекомендуемого им ухода с Западного берега, анализируя аналогии и различия.

Кроме того, добросовестность и ответственность публициста, призывающего к столь решительным действиям, обязывала, очевидно:

- сделать анализ опыта предыдущих территориальных уступок арабам;

- рассмотреть на основании этого опыта и сегодняшних реалий возможные последствия дальнейших отступлений: политические, экономические и связанные с безопасностью страны и ее граждан.

Однако ничего этого в статье г. Этермана не присутствует. Более 80% достаточно объемной статьи отведено им для пространной характеристики Алжира, в том числе его географии, экономических ресурсов, состава населения, включая продолжительность жизни, а также рассказу о бессмысленности колониальных войн европейских стран и, наконец, экономической целесообразности ухода французов из Алжира. Она определялась, во-первых, неокупаемостью затрат на содержание французской армии в Алжире стоимостью получаемых энергоресурсов, во-вторых, необходимостью решать экономические проблемы внутри страны, модернизации ее промышленности и ее места в НАТО.

Все эти описания свидетельствуют об исторических познаниях автора и его эрудиции, расширяют знания читателей по истории колониализма, но к «нашим палестинам» никакого отношения не имеют. Единственными двумя шаткими мостиками, которые г-н Этерман перебрасывает из прошлого Франции к сегодняшней ситуации в Израиле, являются, во-первых, схожесть, по его мнению, альтернативы выходу из Алжира в «удобный момент общенародного рукоплескания, который де Голль отверг». «И это, - пишет г-н Этерман, - самый актуальный для нас, израильтян, момент алжирского дискурса». При этом куда более важные для нас израильские актуалии он не рассматривает. Вторую аналогию, еще более шаткую, г-н Этерман усматривает в том, что «нынешний французский народ в принципе не хочет оккупировать, не хочет владеть колониями. Но в таком случае приходится признать если не мистическую правоту, то хотя бы пророческий талант де Голля – он точно угадал умонастроение следующего поколения французов».

Уместно спросить г-на Этермана, задумывался ли он над тем, как бы использовал де Голль этот пророческий дар и как бы он поступил, выбирая между «чрезвычайно комфортабельным промедлением» в согласии с правыми и «решительными политическими действиями», если бы Алжир находился в центре Франции, Тулон и Марсель – в пределах досягаемости ракет «Кассам», а отдача колонии превращала бы ее в военный плацдарм, угрожающий жизни французов? Но подобным вопросом г-н Этерман не задается, пренебрегая и другими израильскими реалиями. А ведь именно они: политические, географические и экономические, в корне отличные от существовавших во Франции, показывают всю абсурдность призывов следовать примеру де Голля, уподобляя всю этермановскую концепцию поговорке «в огороде бузина, а у Киеви дядька». Для иллюстрации сказанного рассмотрим каждый из этих аспектов раздельно.

Политика

У Алжира не было никаких претензий к территориям Франции, он не претендовал на расселение в Париже берберов и арабов, не оспаривал права на существование Франции и не призывал к ее уничтожению. Арабы-"палестинцы" же, как известно, не примирились с существованием Израиля не только в Иудее и Самарии, но и в пределах зеленой черты, не признавая исторических прав еврейского народа даже на Храмовой Горе, объявляя и Стену Плача своей собственностью. Показательно, что когда произошел теракт в Кирьят Моцкине – северном пригороде Хайфы, арабские каналы сообщили, что исламский герой совершил этот подвиг в «сионистском поселении» Кирьят Моцкин, не делая никакого различия между центром страны и территорией, к отдаче которой призывает г-н Этерман.

Неготовность арабов к компромиссам имела в последнее десятилетие не одно печальное подтверждение. Так, соглашение в Осло в 1993 году с передачей автономии 5 городов привело уже в первые 2 года к трехкратному увеличению жертв террора, бегство ЦАХАЛа из Ливана в 2000 году – к активизации террористов на территориях, а также к возрастанию аппетитов Арафата и его несговорчивости в ответ на беспрецедентные уступки Барака, готового на полное отступление к границам 1967 года. Вместо принятия этого дара арабы развязали интифаду с ее небывалым размахом: более тысячи убитых и тысячи искалеченных граждан Израиля. Недавний уход из Газы привел к последствиям, предсказанным военными специалистами: превращение Газы в военный плацдарм, оснащаемый оружием стратегического назначения через пограничный с Египтом город Рафиах, размещение пусковых установок для ракет на месте бывших поселений, обстрел оттуда Негева, Сдерота, вплоть до Ашкелона (недавно ракеты, упавшие вблизи электростанции, лишь чудом не привели к трагическим последствиям). На основании этого опыта ясно, что политическое урегулирование путем территориальных уступок невозможно, ибо каждая из них, демонстрируя нашу слабость, лишь воодушевляет террористические банды на новые преступления. Вот как выразил это в бытность свою начальником Генштаба Армии обороны Израиля Моше Яалон: «Сегодня любой такой отход при наличии террора и насилия усилит террор и насилие. Это поставит нас в опасное положение».

 

География и безопасность

Сразу хочется просить извинения у читателя за напоминание о столь очевидном разительном отличии географического положения Алжира, разделенного с Францией Средиземным морем и расстоянием 1000 км, и положения Самарии и Иудеи, являющихся частью Земли Израиля. В высшей степени смехотворно было бы предположить, что де Голль, принимая решение о выходе из Алжира, должен был бы опасаться обстрела Марселя из Орана и переплывания джахидом Средиземного моря для совершения теракта в Париже. Однако в такой же степени печально игнорирование г-ном Этерманом этого фактора при проведении параллели между решением де Голля и планами наших лидеров.

Безответственность и непростительность этого становится очевидной, если обратиться к карте страны. Узкая прибрежная равнина, на которой теснится большинство населения страны, хорошо просматривается и простреливается с гор Иудеи и Самарии, на высотах которых расположены еврейские поселения. Если, как того желает г-н Этерман, выгнать оттуда евреев, эти районы будут немедленно оккупированы вооруженными силами арабов. При этом большинство наших городов, отдаленность которых от отданной арабам территории составит: Нетания – 16 км, Хедера – 18 км, Ашкелон – 10 км, Беэр-Шева – 15 км, аэропорт Бен-Гурион – 7 км, - окажутся в зоне обстрела ракетами «Кассам», дальнобойность которых сейчас наращивается до 18 км. Что же касается расположенных рядом с границей мелких поселений, то они оказываются в зоне обстрела и минометных снарядов дальнобойностью порядка 7 км. Нетрудно представить, какую кровавую дань придется платить народу Израиля, последуй его лидеры совету г-на Этермана.

 

Экономика

Одной из причин прекращения оккупации Алжира, указанной г-ном Этерманом, является ее экономическая нецелесообразность, определяемая большими расходами на содержание французского экспедиционного корпуса, не окупаемыми разработкой полезных ископаемых, включая добычу нефти и газа. Однако экономический фактор нашего ухода с Западного берега носит характер прямо противоположный.

Предоставим слово специалистам. Известный экономист профессор Сергей Поляк: «Эвакуация жителей Иудеи, Самарии и Газы, разрушение или передача противнику созданной там инфраструктуры нанесли бы гигантский ущерб народному хозяйству Израиля. А если десятки тысяч поселенцев будут выброшены из своих домов, то цены на жилье резко возрастут. Возрастет и уровень безработицы».

По мнению специалистов-гидрологов, передача арабам контроля над Иудеей и Самарией нанесла бы непоправимый вред водному хозяйству Израиля. Вот что говорит об этом бывший начальник отдела стратегии и военной доктрины Генерального штаба Армии обороны Израиля Моше Лешем: "В Иудее и Самарии находится свыше трети всех водных ресурсов Израиля, в том числе главный источник питьевой воды в стране – аквифер Яркон-Таниним. Восполнить потерю этих жизненно необходимых нам водных ресурсов ничем невозможно».

В докладе начальника отдела планирования Управления водных ресурсов Израиля д-ра Иосефа Дрейзина указано, что при намерении арабов использовать 700 млн. кубометров воды из вышеназванного аквифера Израилю придется создавать альтернативные источники водоснабжения, в основном, опреснительные установки, потребующие от 3,3 до 5 миллиардов шекелей капитальных затрат и до 1 млрд. шекелей в год затрат эксплуатационных. Кроме того, строительство опреснительных установок, как предупреждает в заключение своего доклада д-р Дрейзин, «обострит зависимость Израиля от импорта энергоносителей, а также создаст дополнительный риск, и неизвестно, взвешивался ли он вообще». (Под дополнительным риском имеется в виду то, что другим странам не угрожает, ибо опреснительные установки – идеальная мишень для обстрела).

К этим затратам следует добавить миллиардные вложения на строительство заградительного забора, высота которого по мере усовершенствования техники средств для обстрела потребует увеличения, все равно не решая проблему.

При игнорировании столь очевидных различий между историей Франции и ситуацией в Израиле какие же параллели между ними изобретает г-н Этерман для обоснования своей концепции? А особых изобретений ему и не потребовалось. Достаточным оказалось присвоить Западному берегу статус колониальных владений, столь понятный и милый проарабским сердцам антисемитов и либералов всех стран и континентов.

Неважно, что наименование Самарии и Иудеи колониальными владениями неправомерно по самому определению, ибо колонии – это территории, не связанные с метрополией ни национальными, ни историческими связями и завоеванные и используемые как источники сырья, дешевой рабочей силы и рынков сбыта, что не могло быть и не было целью вернувшихся на эти земли евреев.

Неважно, что Западный берег был историческим ядром еврейского Государства, которое просуществовало на Обетованной земле более 1000 лет. И неважно, что это еврейское присутствие обнаруживается во множестве археологических раскопок на Западном берегу реки Иордан от Тверии до Хамат Гадер, Бейт Шеана и Эйн Геди. Не удостоился внимания г-на Этермана и тот факт, что названную им колониями землю евреи никогда не покидали по своей воле, а изгнанные, сохраняли к ней привязанность, считая своим духовным центром. Всегда, когда им предоставлялась такая возможность, от царя Кира с увеличением волн репатриации в 12 и 16 веках, они возвращались на Землю Израиля не с целью наживы, не в поисках материальных благ, а жертвуя ими с единственной целью прикоснуться к ее святости, возродить ее и впоследствии обрести государственность.

Предельно равнодушный к этим национальным ценностям, обнаруживая выхолощенность национального самосознания, он, с целью оправдать наименование Иудеи и Самарии (Западного берега) колонией, готов и на небольшой, но явный подлог, переводя слово «итнахлут» не как «наследный удел», а как «колония». «Именно так, - пишет он, - следует переводить слово «итнахлут», в то время как мы обычно пользуемся стыдливо англизированным переводом «поселения». Если, по Этерману, «все врут на свете словари», то, очевидно, следует обратиться к языковому первоисточнику иврита – Торе, где слово «итнахлут» переводится как «наследный удел» (см. раздел Дварим 32:9). Но ни словарь, ни Тора Этерману не указ. А что же тогда? Оказывается, в качестве такового для него наиболее приемлема сокровищница арабской пропаганды. Вот что пишет об этом источнике вышеупомянутый Моше Яалон: «У палестинцев есть три легенды. Их рассказ на арабском нацелен на мобилизацию для священной войны – джихада и основан на непризнании права Израиля на существование. На английском языке история звучит иначе: оккупация, колониализм, апартеид. Это совершенно безотносительные к реальности термины и применяются они исключительно с целью дать западному миру привычную ему терминологию для определения, кто здесь хорошие ребята, а кто – плохие». Вот этой-то терминологией и пользуется г-н Этерман, определяя Самарию и Иудею как колониальные владения. А дав им такое определение, на этом ложном фундаменте уже вовсю сколачивает схоластическое построение из политических пристрастий, не подкрепленных реалиями, из призывов к израильскому лидеру «войти в историю как израильский де Голль» и неудержимого желания дождаться деголлевского развития событий – ликвидации израильской «империи» и «полномасштабного возвращения в Европу». Лишь это он называет реал-политикой, а непожелавшего следовать ей – авантюристом, перекладывая это понятие с больной головы на здоровую. Очевидно, следует посоветовать г-ну Этерману открыть словарь и прочесть, что авантюра – это «рискованное, сомнительное, рассчитанное на случайный успех дело, предпринятое без учета реальных сил и условий, обреченное на провал» и честно определить, кому из наших героев соответствует слово «авантюрист», т.е. склонный к подобной авантюре. Такая же неправедность звучит в упоминании Израиля в числе стран, ушедших из Египта после войны 1956 года, «поджав хвост», как говорят о нашкодивших и ушедших не солоно хлебавши. Но позволительно ли гражданину Израиля столь презрительно говорить о стране и армии, проведшей в Египте блестящую операцию, в результате которой:

- прекратился террор федаюнов, проникавших в Израиль из Египта и унесших к тому времени 1300 жизней израильтян;

- были размещены в Египте по настоянию Бен Гуриона международные силы для предотвращения террора;

- были подписаны соглашения с Египтом, давшие Израилю 10 лет мира и с США на применение силы против Египта, если бы тот попытался вернуться к ситуации до Синайского кризиса. Призывая сегодня к отступлению с Западного берега и эвакуации оттуда еврейских поселений, что «возвратит Израиль к его естественным «европейским» пределам», автор не объясняет, что понимается под этими пределами и что означает «полномасштабное возвращение в Европу». Вряд ли он, подобно президенту Ирана, имел в виду физическое перемещение евреев в Европу. Если же под «европейскими пределами» понимать те территории, которые отвела для еврейского образования Европа, то следует напомнить, что они были точно определены на конференции в Сен-Ремо (Италия) в 1920 году. В соответствии с решением Высшего совета Антанты (на базе которой позже была создана Лига Наций), признанном 52 странами – членами Лиги Наций, и в качестве закона, ратифицированного сенатом США в 1925 году, евреи имели право на свой национальный дом на территории Палестины, включающей весь Западный берег и Газу. Этот закон и его неотмененность показывает всю необоснованность наименования этих земель «оккупированными территориями». Вернув их под свой контроль в 1967 году после захвата их странами, не имевшими на эти земли никаких суверенных прав, Израиль лишь реализовал свои законные права на эти земли как юридические, так и обетованные ему Богом. Последние, как известно, признаны всем христианским миром, о чем свидетельствуют многотысячные демонстрации христиан-евангелистов в поддержку Израиля в арабо-израильском конфликте. Касаясь пределов Израиля с точки зрения его безопасности, уместно вспомнить, что их определение группой генералов Пентагона по заданию Президента США в 1967 году установило, что минимум территорий для ее обеспечения должны включать Голаны, Газу и Западный берег реки Иордан и часть Синая.

Игнорирование перечисленных выше фактов, отсутствие анализа возможных последствий дальнейших территориальных уступок, вымышленность параллелей, казуистика в присвоении исконным еврейским землям статуса колоний, а Израилю – империи является поддакиванием арабской пропаганде и безответственностью по отношению к Израилю и его гражданам.

В связи с этим, с моей точки зрения, статья Александра Этермана не может служить серьезным материалом для рассмотрения предлагаемой им концепции и являться рупором, выражающим мнение и взгляды абсолютного большинства граждан Израиля.